Последняя лента Крэппа [другой перевод] - Самуэль Беккет

Самуэль Беккет

Последняя лента Крэппа

Krapp's Last Tape by Samuel Beckett

Перевод с английского 3. Гинзбург

Поздний вечер.

Берлога Крэппа. Посреди сцены небольшой стол, ящики которого выдвигаются в сторону зрительного зала. У стола, лицом к зрителю, по ту сторону от ящиков сидит Крэпп — старый, усталый человек. Порыжевшие, когда-то черные, узкие брюки ему слишком коротки. В порыжевшем черном жилете четыре больших кармана. Серебряные часы с массивной серебряной цепочкой. Грязноватая белая рубашка без воротничка распахнута на груди. На ногах грязные белые башмаки слишком большого размера, узкие с длинным мыском. На очень бледном лице пурпурный нос. Седые волосы растрепаны. Не брит. Близорук, но очков не носит. Плохо слышит. Голос надтреснутый, с очень характерными интонациями. Двигается с трудом. На столе магнитофон с микрофоном и несколько картонных коробок с катушками записанных лент. Стол и небольшое пространство вокруг ярко освещены. Остальная часть сцены погружена в темноту. Какое-то время Крэпп неподвижен, потом тяжело вздыхает, смотрит на часы, долго ощупывает карманы, вынимает оттуда конверт, снова кладет его в карман, долго роется, вытаскивает небольшую связку ключей, подносит их ближе к глазам, выбирает ключ, встает и подходит к ящикам стола. Наклоняется, открывает первый ящик, заглядывает в него, ощупывает рукой, что там есть, вынимает катушку, рассматривает ее, кладет обратно и запирает ящик; открывает второй ящик, заглядывает в него, ощупывает рукой, вынимает большой банан, смотрит на него, запирает ящик, ключ кладет в карман.

Крэпп оборачивается, приближается к авансцене, останавливается, очищает банан, берет кончик банана в рот и замирает, бессмысленно глядя перед собой. В конце концов откусывает кусочек и начинает ходить взад и вперед по авансцене, на ярком свету, не делая больше четырех-пяти шагов в одну и другую сторону и задумчиво поедая банан. И вдруг, наступив на банановую шкурку, поскользнулся, чуть не упал. Выпрямляется, потом наклоняется, смотрит на шкурку и, наконец, опять наклонившись, отбрасывает ее ногой в оркестровую яму. Снова начинает ходить взад и вперед, доедает банан, подходит к столу, садится. Какое-то время он неподвижен. Глубоко вздыхает, вынимает из кармана ключи, подносит их к глазам, выбирает нужный ключ, встает и подходит к ящикам стола. Отпирает второй ящик, вынимает другой большой банан, смотрит на него, запирает ящик, кладет ключи в карман, поворачивается, подходит к авансцене, останавливается, поглаживает банан, очищает его, бросает шкурку в оркестровую яму, кладет кончик банана в рот и замирает, бессмысленно глядя перед собой. Наконец ему в голову приходит какая-то мысль, он кладет банан в жилетный карман так, что кончик его высовывается наружу, и со осей быстротой, на которую еще способен, устремляется в глубину сцены, в темноту. Проходит десять секунд. Громко хлопает пробка. Проходит еще пятнадцать секунд. Крапп возвращается на свет, держа в руках старый бухгалтерский гроссбух, и садится к столу. Кладет книгу на стол, вытирает рот и руки краем жилета и начинает их протирать.

Крэпп (неожиданно). А! (Наклоняется над гроссбухом, листает страницы, находит нужное ему место, читает.) Коробка… третья… катушка… пятая. (Подымает голову и смотрит прямо перед собой. Радостно.) Катушка!.. (После паузы.) Ка-ту-у-у-шка!.. (Счастливо улыбается. Пауза. Наклоняется над столом, начинает рассматривать и выискивать нужную ему коробку.) Коробка… третья… третья… четвертая… вторая… (Удивленно.) Девятая?! Боже ты мой!.. Седьмая!.. А!.. Вот она, негодяйка! (Поднимает коробку, смотрит на нее.) Третья коробка!!! (Ставит ее на стол, открывает и смотрит на лежащие внутри катушки.) Катушка… (заглядывает в гроссбух)… пятая (рассматривает катушки)… пятая… пятая… пятая… А… вот она, мер-завочка! (Вынимает из коробки катушку, смотрит на нее.) Пятая катушка. (Кладет ее на стол, закрывает коробку, ставит ее рядом с другими, подымает катушку.) Третья коробка, пятая катушка. (Наклоняется над магнитофоном, подымает глаза. Радостно.) Кату-у-у-шка! (Со счастливой улыбкой заряжает пленку, потирает руки.) А! (Заглядывает в гроссбух, читает запись в конце страницы.) «И, наконец, смерть матери…» Гм… «Черный мяч…» (Поднимает голову, тупо смотрит в зрительный зал. Удивленно.) Черный мяч? (Снова заглядывает в гроссбух, читает.) «Темнокожая нянька…» (Поднимает голову, размышляет, снова смотрит в гроссбух, читает). «Небольшое улучшение действия кишечника…» Гм… «Памятное…» Что? (Наклоняется, чтобы получше рассмотреть.) «…равноденствие, памятное равноденствие…» (Поднимает голову, тупо смотрит в зрительный зал. Удивленно.) Памятное равноденствие?.. (Пауза. Пожимает плечами, снова заглядывает в гроссбух, читает.) «Последнее прости… (переворачивает страницу)… любви». (Поднимает голову, размышляет, наклоняется над магнитофоном, включает его. Приготовился слушать. Поставив локти на стол, наклоняется вперед, приложив ладонь к уху в сторону магнитофона. Лицом обращен к зрителю.)

Голос с ленты (сильный голос еще молодого Крэппа, записанный много лет тому назад. Звучит несколько напыщенно). Сегодня мне исполнилось тридцать девять, и это уже…

Усаживаясь поудобнее, Крэпп нечаянно смахивает со стола одну из коробок, ругается, выключает магнитофон и со злостью сбрасывает на пол коробки и гроссбух, откручивает ленту к началу, включает и принимает свою позу слушателя.

Сегодня мне исполнилось тридцать девять, и это звоночек. Даже не принимая во внимание мою старуюслабость, у меня есть основания подозревать, что я… (колеблется) уже на самом гребне волны… или где-то поблизости. Скромно отпраздновал это ужасное событие в кабачке, как и в прежние годы… Ни души… Сидел перед камином с закрытыми глазами, пытаясь отделить зерно от шелухи. На обратной стороне конверта набросал несколько заметок. Хорошо бы вернуться к себе в берлогу, залезть в свое старое тряпье. Только что съел, — стыжусь признаться — целых три банана и еле удержался, чтоб не съесть четвертый. Роковая вещь для человека моей комплекции. (Страстно.) Надо от них отказаться! (Пауза.) Новая лампа у меня над столом — это крупное усовершенствование! Когда вокруг меня полная темнота, я чувствую себя менее одиноким… (пауза)…в каком-то смысле… (Пауза.) Я 'Люблю встать и подвигаться в темноте, а потом вернуться сюда (запинаясь)… к себе. (Пауза). К Крэппу… (Пауза.) «Зерно…» хотел бы я знать, что я под этим подразумевал… (Раздумывая.) Мне кажется, я подразумевал те события, которые стоит сохранить в памяти, когда все страсти… когда все мои страсти улягутся. Я закрываю глаза и пытаюсь представить их себе.

Пауза. Крэпп на какое-то мгновение закрывает глаза.

Необычайная тишина царит сегодня вечером. Я напрягаю слух и не слышу ни звука. Старенькая мисс Мак Глоум всегда поет в это время. Но только не сегодня. Говорят, будто поет песни своего девичества. А трудно представить ее девушкой. И все-таки она замечательная женщина… И, наверно, такая же никому не нужная. (Пауза.) А я тоже стану петь, когда буду в ее возрасте, если только доживу?.. Нет! (Пауза.) А пел я, когда был мальчишкой? Нет. (Пауза.) И вообще, пел я когда-нибудь? Нет… (Пауза). Слушал какой-то год своей жизни, отдельные отрывки, взятые наугад. Я не. заглядывал в книгу, но это должно быть не меньше десяти-двенадцати лет тому назад. В то время, мне кажется, я еще жил с Бианкой и на ее содержании, на Кедар стрит. И хватит об этом! Безнадежное занятие! (Пауза.) Не больно-то нужно ее вспоминать… разве что стоит отдать должное ее глазам. Они были у нее такие теплые. Я вдруг снова увидел их. (Пауза.) Несравненные! (Пауза.) Ну, ладно… (Пауза.) Эти старые зарубки памяти ужасны, но часто они мне…

Крэпп выключает магнитофон, задумывается, потом снова включает ленту.

…помогают, когда я снова… (колеблется)… обращаюсь к прошлому. Трудно поверить, что и я когда-то был этаким молодым щенком. А голос! Господи боже мой! И какие надежды! (Короткий смешок, к которому присоединяется и сам Крэпп.) И какие решения! (Короткий смешок, к которому присоединяется Крэпп.) Например, меньше пить!

Короткий смешок самого Крэппа.